Краткая биография казакевич

В 1930 году окончил Харьковский машиностроительный техникум и в 1932 году приехал с родителями в Биробиджан , где в 1934 году была образована Еврейская автономная область. Переводил на идиш стихотворения А. Пушкина , М. Лермонтова , В. Маяковского сборник избранных произведений последнего в переводах Казакевича вышел в 1934 году.

Родился в семье еврейского публициста и литературного критика Генриха Казакевича (—). В году окончил Харьковский. Эммануи́л Ге́нрихович Казаке́вич (идиш ‏עמנואל קאַזאַקעװיטש‏‎, среди близких известный как Эмма Казакевич; —) — русский и еврейский.

Опубликовать статью Казакевич Эммануил Генрихович - биография Казакевич Эммануил Генрихович 1913—1962 , русский писатель. Родился 11 24 февраля 1913 в Кременчуге Полтавской губ. В 1930 окончил Харьковский машиностроительный техникум, после чего, откликнувшись на призывы к освоению Дальнего Востока, уехал в Биробиджан, в недавно созданную Еврейскую автономную область, где был начальником строительства, председателем колхоза, директором молодежного театра, сотрудником местной газеты. В 1938 приехал в Москву, с начала 1930-х годов публиковал стихи, песни и поэмы на идише сб. Ди гройсе велт — Большой мир, 1939; поэма Шолом и Хава, 1941 и переводил на идиш сочинения А. Пушкина, М. Лермонтова и В.

Казакевич Э.

Эммануил Генрихович Казакевич: биография Э. Казакевич, г. Эммануил Генрихович Казакевич — известный писатель и поэт, активный общественный и литературный деятель, публицист и литературный критик, переводчик. Для будущего писателя отец был другом, наставником, первым критиком. Его семья — родители Генрих Львович, Евгения Борисовна и сестра Гала — несколько раз меняла место жительства. Из Кременчуга они переехали в Хотимск, а оттуда — в Екатеринослав.

Казакевич, Эммануил Генрихович

Господи, разве можно так поступать? Дать человеку талант и не дать здоровья! Смотри, как мне плохо, а я ведь должен написать свой роман. Кто-кто, а ты ведь знаешь, как это нужно написать. Отец писателя Генрих Генех Львович Казакевич, уроженец севера Черниговской губернии, получил традиционное еврейское образование, а затем, окончив педагогические курсы в Гродно, учительствовал в разных городах черты оседлости — от Кременчуга до Екатеринослава [2].

Участвуя с молодых лет в разношерстном еврейском социалистическом движении и время от времени подвергаясь положенным за революционную деятельность преследованиям, он постепенно менял политическую принадлежность от сионистской рабочей партии до уже после октября 1917-го большевистской. На германскую, как тогда говорили она же Империалистическая и она же Первая мировая , войну Генриха Казакевича не призвали из-за сильной близорукости [3].

После Февральской революции, предоставившей евреям России равные со всеми гражданами страны права, молодой учитель целиком переключился на общественную деятельность, прежде всего — в качестве журналиста и редактора.

Одновременно там же дебютировал и знаменитый в будущем еврейский поэт Перец Маркиш. Позже он работал директором открывшегося в Харькове еврейского театра, а затем — редактором еврейской литературы в Укрнацмениздате.

Приведу отрывок из воспоминаний сестры Эммануила Казакевича об этой поре их жизни: В Харькове наш дом всегда был полон известных и начинающих писателей и поэтов. У нас запросто бывали и останавливались, подолгу жили, приезжая из других городов, Квитко, Маркиш, Фефер, Фининберг, Гофштейн и многие другие.

Приходили к нам и известные артисты, режиссеры, композиторы. Михоэлс, Зускин были личными друзьями нашего отца, и, когда московский ГОСЕТ приезжал на гастроли в Харьков, первый их визит был к нам. Режиссеры и театральные деятели Грановский, Марголин, Лойтер — все были вхожи в наш дом, все любили нашего отца Генриха Львовича.

Он действительно был красивый человек. Отец был добрый, общительный, вспыльчивый, увлекающийся, веселый. И очень артистичный. И — не знаю, как тебе, но мне это помогает. После окончания в 1927-м семилетней трудовой школы он начал было учиться в профтехшколе, вскоре ставшей техникумом, но охотно расстался с ней — не техника манила его.

Он писал рассказы и, главным образом, стихи, а также много стихов переводил на идиш — особенно любимых им Гейне и Маяковского [6].

Восемнадцатилетний Эма отправился за отцом — в Биробиджан. На гребне внешне романтичной волны молодой Казакевич — пылкий комсомолец и энтузиаст — энергично принялся за необъятную работу: трудился на стройке, руководил созданием еврейского колхоза [7] , затем стал первым директором Биробиджанского ГОСЕТа, наконец мы видим его еврейским поэтом.

А через полтора месяца его детей ждал новый удар судьбы — так же скоропостижно умерла мать, и младшие Казакевичи осиротели. Когда в приснопамятном 1937-м Эммануил отправился в Москву навестить сестру, именно в столице его нашло известие из Биробиджана о развернувшейся там вакханалии местного террора. Так, в антипартийном прошлом был посмертно обвинен и Г. Казакевич, и с биробиджанской улицы, совсем недавно получившей его имя, принялись спешно сбивать таблички с названием.

То вместе с женой и двумя дочерями скрываясь у родных в белорусской деревне, то кочуя по Подмосковью, Казакевич дотянул до ликвидации сделавшего к концу 1938-го порученное ему дело Ежова и лишь тогда рискнул перебраться собственно в Москву.

Перед самой войной имели место и его первые попытки перейти на русский язык, причем — в жанре драматургии. Казакевич тогда задумал и даже начал писать по-русски трагедию о Колумбе. Вот эта запись: 20. Читал мне свои поэмы, одна — о Спартаке, другая — об исходе из Египта, третья — о Хиросиме. Написано с умением, местами талантливо и умно. Единственная беда: никому не нужно. Писать на живом, полном жизни языке, на котором говорят и производят материальные ценности люди — рабочие и крестьяне, — писать на таком языке можно лучше или хуже; писать же на умирающем или уже умершем языке после той трагедии, которую народ и язык пережили, можно только гениально, иначе это никому не нужно.

Писать гениально можно только на полном жизни, живом, развивающемся языке. Потеряв это качество, она перестает быть литературой. В большом огромном хозяйстве — Спартак тоже вещь. В крошечном мирке, где все дела, кроме стихописания, делаются на других языках, — Спартак nonsense. И все-таки, хотя тебе смешно и грустно, но при этом ты немножко гордишься человеком. Но что-то ее в этой страничке смущало.

Ваш совет, если Вы захотите мне его дать, будет для меня окончательным, и я поступлю так, как Вы скажете. Две недели спустя, 26 мая, Эренбург продиктовал своему секретарю Н. Действительно, эта сжатая дневниковая заметка Эммануила Генриховича может в настоящее время прозвучать болезненно для писателей, пишущих на идиш. В итоге приведенная запись так и не была обнародована в течение четырех последовавших десятилетий — вплоть до того времени, когда ко мне, наследнику и публикатору архива Эренбурга, попало это письмо Г.

Продолжим рассказ о судьбе нашего героя. Поняв, что начальство меньше всего заинтересовано в его отправлении на фронт, Казакевич решил туда бежать и, рискуя попасть под трибунал, такой побег действительно совершил. Весной 1943-го он стал военным разведчиком, успешно справлялся с новым для себя делом, к концу войны был начальником разведки дивизии, а затем и помощником начальника разведки армии, заслуженно получил три ордена и звание майора.

В многочисленных воспоминаниях о нем боевых товарищей возникает образ смелого разведчика, блистательного и отзывчивого человека. Он саботирует уже совершенно беззастенчиво, справедливо считая, подобно тьме подлецов, что шкура дороже чести. Герой этой повести, лейтенант связи Огарков, растерявшись, совершает ошибку и оказывается обвинен в гибели дивизии.

Трибунал приговаривает его к расстрелу, отправив в сопровождении конвойного Джурабаева в штаб армии, где смертный приговор следовало утвердить.

Тут случается внезапный прорыв немцев, наши войска отступают, и Огарков с конвойным остаются одни в степи. Не раз герой мог бежать, но не делает этого, и даже когда конвойный погибает, Огарков выходит из окружения к своим, готовый принять любое решение судьбы. Писатель будет работать над ним урывками с 1954-го, потом все чаще и плотнее.

Ошеломила своей дерзостью, грандиозностью замысла. До сих пор трудно представить себе, что его нет. Неужели она может кончиться только девятым термидора, только реакцией? Реакция кроется в недрах каждой революции, как революция кроется в недрах старого порядка?

Можно ли миновать термидор? И как? Постоянным, продолжающимся до бесконечности террором или мирным, основанным на законности, закреплением завоеваний революции? Вот в чем весь вопрос. Робеспьер оказывался ненужным более. А теперь? Кто еще из советских писателей так ставил перед собой вопрос летом 1953-го? Гражданская же война — вот для меня камень преткновения. Я очень любил ее — это время — раньше, а в последнее время как-то разлюбил.

Видимо, это просто нежелание писать историческое, я писатель современный. Конец двадцатых и тридцатые — это уже современность, моя биография. Одновременно идут записи о переосмыслении недавнего прошлого. Так, после нескольких дней общения с генсеком Союза писателей Фадеевым Казакевич обнаруживает, что тот попросту изолгался и вообще — ничто!

И уже в 1955-м, когда еще никто и не помышлял о самой возможности знаменитого доклада Хрущева на ХХ съезде, в дневнике Казакевича появляются точные и жесткие, как приговор истории, строки об умершем тиране: Он [Сталин] знал, что даже у великих артистов, поэтов, ученых и философов есть только по два яйца, и если хорошо отдавливать их дверью, то данный артист, ученый и философ забудет, кем он был.

И, зная это, он неоднократно с успехом применял эту методу. Он требовал от всех скромности, сам же был одержим бешеным честолюбием. Он требовал от всех бескорыстия, а сам жил, как миллиардер. Он требовал от всех моральной чистоты, а сам был глубоко аморальным человеком в семье и политике. Ни Иуда, предавший своего бога, ни Азеф, предавший свою партию, ни Филипп Орлеанский, предавший свое сословие, не наделали столько вреда своему богу, своей партии и своему сословию, сколько он — своему делу.

Ну, скажут теперь, это же об умершем, неопасном тиране, но вот другая его запись того же времени: Ох как надо поднять сельское хозяйство! Хрущев молодец. Хорошо бы он ограничился только внутренними делами. Во внешней политике и в делах идеологии он, по-видимому, малое дитя.

У него есть здоровое чутье, но чутье без знаний и глубокого ума — штука ненадежная. Или только бабочкой махнуть крылышками по дорожке?

Ведь я прирожденный драматург — и не написал ни одной пьесы. Ведь я чувствую настоящее кино и знаю, как его делать, — и не написал ни одного сценария. Я почти ничего не сделал — я, созданный для большого дела.

Зная, что и кого винить в этом, я не могу не винить и самого себя. Надо отказаться от суетности. Надо забыть, что у тебя семья и надо ее кормить, что есть начальство и надо ему потрафлять. Надо помнить только об искусстве и о подлинных, а не мнимых интересах народа. Казакевич входил в его редколлегию наряду с М. Алигер, А. Беком, К. Паустовским, В. Кавериным… И все эти известные писатели, безвозмездно и равноправно работавшие над выпуском уникального для своего времени издания, убежденно и справедливо признавали именно Казакевича главным его редактором.

На редкость совестливый писатель К. Безмерно талантливый, обладавший разящим умом, храбростью простого солдата, убийственным юмором, лирической нежностью к друзьям и привязчивостью к хорошим людям. Он был беспощаден к подонкам всех рангов, к двурушникам, угодникам и пошлякам.

Биография Казакевича

Скачать биографию Казакевич Эммануил Генрихович 1913 - 1962 , прозаик. Родился 11 февраля 24 н. Закончив семилетнюю школу и машиностроительный техникум в Харькове 1930 , уехал в Биробиджан.

Эммануил Казакевич

Именно в этом городе начинается активная трудовая деятельность будущего писателя. Казакевич сменил массу профессий, побывал и культинструктором, и начальником драмтеатра, и председателем областного радиокомитета. Одновременно со своими основными профессиями, Казакевич активно занимается литературным трудом, печатаясь в журналах и газетах Дальневосточного края. В 1938 году Эммануил Казакевич переезжает в Москву, где начинает заниматься только лишь литературным трудом. Хотя Казакевича и сняли с военного учета из-за его близорукости, но в начале войны писатель добровольно ушел на фронт, проделав путь от рядового до бойца московского ополчения и в дальнейшем - помощника начальника разведки армии, штурмовавшей Берлин. В 1946 году Казакевича комиссовали по состоянию болезни, и он возвращается в Москву, где возобновляет свою литературную деятельность. Следует отметить, писатель работал над этим произведением порядка двух лет.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Казакевич Эммануил Генрихович

Казакевич Эммануил Генрихович

В 1930 году он окончил машиностроительный техникум в Харькове. В следующем году семья Казакевичей перебралась в Биробиджан, в Еврейскую автономную область. Он сформировал еврейский молодёжный театр, был руководителем Биробиджанского государственного еврейского театра, главой областного радиовещания на идише. В 1938 году Казакевич переехал в Москву. Во время Великой Отечественной войны служил на фронте в писательской роте. Войну закончил в должности помощника начальника разведки армии.

Эммануил Казакевич — на странице писателя вы найдёте биографию, список книг и экранизаций, интересные факты из жизни. Краткая энциклопедия сексуальности Эммануил Казакевич - биография Казакевич уехал в Биробиджан, где был начальником строительства и. Эммануил Казакевич. Поиск: Проза Переводы Поэзия Фантастика Детективы См. также. www Эммануил Казакевич: краткая биографическая справка.

Казакевич Владимир Михайлович Ведущий научный сотрудник, доктор педагогических наук, профессор. Прошел путь от аспиранта до заместителя директора института по научной работе. С 2015 года является ведущим научным сотрудником Института стратегии развития образования РАО. Казакевич является квалифицированным специалистом в области дидактики, общей методики, дидактики технологической подготовки, трудового обучения, начального профессионального образования учащихся.

Эммануил Казакевич

Господи, разве можно так поступать? Дать человеку талант и не дать здоровья! Смотри, как мне плохо, а я ведь должен написать свой роман. Кто-кто, а ты ведь знаешь, как это нужно написать. Отец писателя Генрих Генех Львович Казакевич, уроженец севера Черниговской губернии, получил традиционное еврейское образование, а затем, окончив педагогические курсы в Гродно, учительствовал в разных городах черты оседлости — от Кременчуга до Екатеринослава [2]. Участвуя с молодых лет в разношерстном еврейском социалистическом движении и время от времени подвергаясь положенным за революционную деятельность преследованиям, он постепенно менял политическую принадлежность от сионистской рабочей партии до уже после октября 1917-го большевистской.

Эммануил Казакевич - биография

.

Казакевич Эммануил Генрихович - биография

.

Пожалуйста, подождите пару секунд, идет перенаправление на сайт...

.

.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментариев: 4
  1. Ефим

    Я не понимаю

  2. Милован

    Жаль, что не смогу сейчас участвовать в обсуждении. Не владею нужной информацией. Но эта тема меня очень интересует.

  3. Марфа

    Бесподобная фраза, мне очень нравится :)

  4. Зинаида

    Действительно полезняк! А то сколько не лазишь по нету сплошное бла бла бла. Но не тут, и это радует!

Добавить комментарий

Отправляя комментарий, вы даете согласие на сбор и обработку персональных данных